Музычкин П.А. "Эпизоды общений в РЭА (МИНХ) им. Г.В. Плеханова"

Правильнее всего писать эпизодами, несмотря на то, что существует опасность повторения. Ведь в книге кто-то будет писать о тех же самых фактах, глядя со своих позиций. Ну и что? Наоборот, я уверен, так будет интереснее. Иначе мы получим сухой отчет, за которым кроме реляций не будет видно человека. Не буду писать панегирик и захлебываться от счастья, что работал почти семнадцать лет под руководством и рядом с таким Человеком.

Не буду и поднимать свой авторитет, «примазываясь» к заслугам Анатолия Ивановича. Честно признаюсь – много лет я сам этого не понимал, а стал понемногу осознавать только после нескольких случайных доверительных бесед, в которых Анатолий Иванович немножко рассказал о себе. По-настоящему же величина личности Анатолия Ивановича открылась только после того, как его не стало, и когда собрались на вечере памяти все, кто на протяжении многих лет работал с ним, проводил свободное время, дружил. Я сидел и думал, как мало на самом деле я о нем знаю!


Анатолий Иванович и МИНХ

Он понимал, что МИНХ им. Г.В. Плеханова – это система. Система со своими законами и инерционностью. Выступать с кардинальными реформами – прожектерство. Принципиально ничего изменить было нельзя. Ведь МИНХ – экономический вуз, и вычислительная техника для его профиля второстепенна. Он воспринял МИНХ таким, каким он был, и свою кафедру вычислительной техники (ВТ) как элемент этого громадного целого со всеми достоинствами и недостатками. Он воспринял и коллектив таким, каким он был в то время, не делая исключений ни для кого: ни для преподавателей, ни для лаборантов. Как и в любом другом коллективе, на кафедре ВТ существовала неоднородная обстановка с непростыми взаимными отношениями между преподавателями. Он не позволил себя вовлечь ни в какие «группировки», не попал под влияние кого бы то ни было и, в конечном итоге, всегда оставался самим собой. В каждом своем сотруднике он видел прежде всего человека и личность. И это не просто слова. Никто в коллективе не чувствовал дискриминации. Однако, своего рода «революцию» в образовании на кафедре вычислительной техники и программирования под руководством Анатолия Ивановича все же совершить удалось. Преподавание дисциплин, связанных с обработкой экономической информации, в МИНХ, как и по всей стране, велось на основе ЕС ЭВМ – машин, к которым доступ студентов всех факультетов, за исключением факультета экономической кибернетики, был закрыт. Читался мало полезный для экономистов курс «Технические средства АСУ». Благодаря Анатолию Ивановичу удалось при кафедре создать лабораторию из ЭВМ «Искра–226» – клона легендарного компьютера конца 70-х годов «WANG-2200». Фактически «Искра-226» представляла собой почти персональный компьютер с языком БЭЙСИК. Их выпуск был налажен на Курском заводе «Счетмаш» для центральных органов управления страной - Госплана СССР, Госпланов союзных республик и Государственных комитетов. Получить столь дефицитную технику удалось благодаря старому знакомому Анатолия Ивановича – Ашастину Рудольфу Леонидовичу, заведующему отделом вычислительной техники Госплана СССР (как выяснилось при последней встрече с Анатолием Ивановичем, в молодости они были «конкурентами», возглавляя разные направления ВТ). Создав при кафедре лабораторию малых вычислительных машин, удалось постепенно перевести читаемые дисциплины в более полезное русло, а преподавательский состав кафедры поднять на новый уровень владения вычислительной техникой. За исключением нескольких отдельных преподавателей все научились программировать. Студенты впервые сели за реальный компьютер и что-то могли на нем сделать. В результате резко повысился интерес студентов к читаемым курсам, а выпускники (которые часто распределялись в структуры, близкие к центральным органам управления) выходили более подготовленными, но самое главное, что коллектив кафедры к концу 80-х годов оказался готов к переходу на персональные компьютеры и осуществил его практически безболезненно. Встречаясь с выпускниками, я нередко слышал слова благодарности в адрес «Искры-226», которая помогла, как теперь говорят, сделать им карьеру. Лаборатория машин «Искра-226» просуществовала до конца 80-х годов, когда в институт пришли отечественные клоны IBM PC. Только после прихода персональных компьютеров стало очевидно, насколько стратегически правильный шаг был сделан на кафедре. Что интересно, Анатолий Иванович тоже изучил «Искру-226», но по непонятной мне причине сам не стремился на ней работать, что вызывало некоторое удивление с моей стороны.

Проректор по учебной работе Колемаев Владимир Алексеевич – человек, хорошо разбирающийся в вычислительной технике, собрал представителей кафедр для обсуждения вопроса использования автоматизированных обучающих систем. Сколько времени, сил и средств было потрачено впустую, когда еще не были готовы объективные условия для использования компьютеров как обучающих машин! Но из Министерства «давят». Нужно внедрять современные АОС. Мне запомнилась фраза, сказанная Анатолием Ивановичем в дискуссии: «Владимир Алексеевич, ну вы поймите, ведь машина не обладает педагогической силой». С тех пор прошло больше 20 лет, и мы видим, что даже сейчас в эпоху массового распространения компьютеров, сетей, новых знаний и технологий нельзя утверждать, что проблема замены человека в учебном процессе решена.

Запомнилась и его реалистичная позиция по отношению к идее ввода в школьную программу курса информатики. Анатолий Иванович ее не одобрял и оказался прав. Практика внедрения этой дисциплины в школах по всей стране в эпоху, когда самих компьютеров физически не существовало, была явно преждевременной и ничего не дала, но зато сильно дискредитировала предмет как таковой и опустила статус преподавателей данного профиля. На протяжении многих лет слово «информатика» у преподавателей и школьников вызывало пренебрежительную ухмылку.


Личные отношения

В общении мы не перешли границы служебных отношений, но их можно назвать очень теплыми. В момент прихода А.И. Китова на кафедру вычислительной техники мне было 29 лет. Мой мозг уже освободился от проблем, связанных с написанием и защитой кандидатской диссертации, и все внимание было сосредоточено на области, которая меня интересовала больше всего, – компьютерах и программировании. Анатолий Иванович пришел в 1980 году на смену моего научного руководителя и педагога Корчагина Анатолия Васильевича, который распознал во мне тягу к вычислительной технике, программированию и интуитивно умело развивал это стремление. Первые программы я написал под его руководством в кодах ЭВМ «Урал 11Б». Первые языки программирования АЛГОЛ-60, ФОРТРАН и ПЛ/1 освоил под его руководством. Очевидно, что для меня смена заведующего кафедрой – это перелом, тревоги, ожидания, опасения. Но и интерес. Приход Анатолия Ивановича был неожиданным. Я, честно говоря, заранее ничего не знал. Помню первую встречу. Заведующий кафедрой вычислительной техники А.В. Корчагин пришел на кафедру с очень интеллигентным, невысокого роста и, как мне тогда казалось, пожилым человеком. В августе Анатолию Ивановичу исполнилось 60 лет. Уже не было шевелюры. Коротко и аккуратно пострижен. Сильный голос с приятным тембром. Правильная речь и очень четкая логика в высказываниях. Я тогда еще не разглядел многих черт характера, а о некоторых узнал только много-много лет спустя. Сейчас я обобщил бы их одним словом – мудрость.

Сказать, что я преклонялся перед его авторитетом, нельзя. Вычислительная техника быстро прогрессирует, и знания обновляются. Колоссальный опыт и вклад Анатолия Ивановича в развитие ВТ и программирования на ранних стадиях уже легли пластом внизу фундамента колосса под название «компьютер» и не были видны через последующие слои обычным специалистам, а молодым и подавно. Все очень быстро устаревало. Тем более это была эпоха массового перехода с отечественной техники на клоны IBM. Старые авторитеты меркли, старые знания обесценивались. Как максималист я отвергал все устаревшее и видел только авторитеты сегодняшнего дня. Поэтому нельзя сказать, что я был в восторге от смены заведующего кафедрой. Хотя, конечно, я должен был определенное благоговение испытывать. Ведь еще на 3-м курсе института я выступал на студенческой конференции с докладом «Кибернетика и проблемы искусственного интеллекта». А ведь Анатолий Иванович – один из тех, кто реабилитировал кибернетику, как науку. Кроме того, он много лет занимался вопросами, близкими к проблематике искусственного интеллекта. Честно признаюсь, тогда не было этого чувства. Меня интересовали конкретные инструменты программирования и существовали только те авторитеты, от которых я мог почерпнуть нечто нужное мне в данный момент времени. Между прочим, мир информационных технологий в этом плане нисколько не изменился. Старый опыт программирования в определенной степени мешает освоению новых инструментов, имеющих другую парадигму. Мы, педагоги высшей школы, и сегодня очень часто наблюдаем молодых максималистов, для которых старый опыт практически неинтересен. Анатолий Иванович деликатно сглаживал мой максимализм и определенную бескомпромиссность в оценках, примирял с оппонентами. После перехода на клоны американской вычислительной техники английский язык оказался особенно востребованным. К сожалению, в школе, институте и аспирантуре я учил немецкий язык. Как-то Анатолий Иванович мне сказал: «Павел Арсенович, а я английский выучил уже в зрелом возрасте. Уже после того, как сдал кандидатский минимум по немецкому языку. А теперь я свободно читаю книги на английском». Тогда я не сразу понял, что это был мягкий намек, что нужно повышать свою квалификацию в этом вопросе.

Когда Анатолий Иванович пришел заведующим кафедрой вычислительной техники, я был ассистентом, кандидатом наук. Довольно быстро он перевел меня на должность старшего преподавателя, а затем доцента. Ряд лет я являлся заместителем заведующего кафедрой по научной работе, был ответственным исполнителем по трем хоздоговорным темам, где Анатолий Иванович был научным руководителем (заказчики: ВНИИМС, Электрозавод им. Куйбышева, завод «Красный пролетарий»). Во ВНИИМСе была сделана попытка внедрения ИПС «НОРМИН» в патентном отделе.


60 лет Победы

Анатолий Иванович уже тяжело болен. Навещаем его редко. Звоним тоже не часто, то есть нить общения постепенно теряется. В преддверии Дня Победы, консультируясь с сыном Володей, узнаем, что чувствует он себя плохо и, скорее всего, принять нас с поздравлениями не сможет. Находясь в кабинете заведующего кафедрой информационных технологий А.К. Волкова, звоним Анатолию Ивановичу поздравить с праздником. После разговора А.К. Волкова трубку взял я и тоже поздравил, как положено, с Днем Победы. Голос в трубке довольно бодрый, поэтому вдруг возникает идея, за которую я благодарен своему подсознанию. Я спрашиваю: «Анатолий Иванович, а что если мы сейчас приедем к Вам? – Приезжайте, я буду рад». Тут же снимаем с занятий его бывшую аспирантку, теперь доцента Романову Юлию Дмитриевну и выезжаем. По пути покупаем цветы. С трудом паркуемся почти «на слух» возле дома у Тишинского рынка, заставленного автомобилями. Поднимаемся в квартиру. Нас встречает няня, ухаживающая за Анатолием Ивановичем, который попросил её накрыть стол, подать чай, угощал нас. Все это время он спрашивал о сотрудниках кафедры, своих бывших подчиненных, руководителях Академии, называя их по имени и отчеству, и ни разу при этом не ошибся. Можно сказать, он помнил всех. Замечено, очень часто имена и отчества как раз первыми и выпадают из памяти пожилых людей. Мы передали поздравления от руководства Академии. Это была последняя встреча с Анатолием Ивановичем, больше я его не видел.


Путь в Домодедово

Один из эпизодов открыл мне А.И. Китова совершенно с другой стороны. То, что Анатолий Иванович – очень заслуженный человек, знал каждый на кафедре, но конкретных фактов из своей биографии он никогда не приводил. Да, мы знали, что он пришел из Института биофизики, а туда из «оборонки», а там где «оборонка» – там много не принято спрашивать. Мы и не спрашивали. Преподаватели большую часть времени все-таки работают дома. Однажды утром раздается телефонный звонок.

Павел Арсенович, здравствуйте.

– Здравствуйте, Анатолий Иванович.

– Что вы сейчас делаете?

– Готовлюсь к лекции.

– Когда лекция?

– Вечером.

– Вы знаете, я оказался в затруднительном положении. Я должен лететь в Ташкент, но, к сожалению, опоздал на электричку на Павелецком вокзале. Не могли бы вы меня подбросить в аэропорт Домодедово?

– Могу,– ответил я.

Мы договорились о месте встречи, и я через 20 минут на своем любимом «Запорожце» был на площади Павелецкого вокзала (понятия «атомобильная пробка» в Москве в то время не существовало). Дорога всегда располагает к некоторой повышенной откровенности. Анатолий Иванович расспрашивал меня обо мне, о моей семье и сам рассказал мне немного о себе. Но это «немного» заставило меня смотреть на него совершено другими глазами. Разговор начался с того, что Ташкент для А.И. Китова – родной город, что он там жил. Более того, у него есть книга с автографом Ш.Р. Рашидова (1-го секретаря ЦК Компартии Узбекистана), а у Рашидова – книга А.И. Китова с его автографом. Я удивился и сказал, что даже и не предполагал, что они могли быть знакомы.

– Я и с Брежневым знаком, – сказал А.И.

– Не может быть! Расскажите!

И Анатолий Иванович рассказал мне историю о его проекте создания и использования общегосударственной сети мощных вычислительных центров двойного назначения, которая сейчас многим уже довольно хорошо известна. Поэтому я ее повторять не буду. Отмечу лишь некоторые детали, поскольку очень хорошо помню его рассказ, несмотря на то, что прошло уже четверть века. Вызывают меня в ЦК КПСС, – говорит Анатолий Иванович. В то время этими вопросами занимался Л.И. Брежнев. Он тогда был довольно прогрессивный человек. Говорит он мне:

– «Вот вы тут предлагаете то-то и то-то. Но у нас несколько другой подход. Если возникают проблемы, мы собираем передовых рабочих, колхозников. Обсуждаем с ними все, советуемся и принимаем решения».

Я ему отвечаю. И вы знаете, Павел Арсенович, без всяких обиняков, что мол «не дай бог» и т.п. Я прямо так ему и говорю:

– Леонид Ильич, а если Вы заболеете, Вы тоже позовете рабочих и колхозников советоваться или все же обратитесь к специалистам, которые знают, как лечить?

Но там, в ЦК КПСС «неглупые» мужики сидели – они понимали, что если осуществить мои идеи, то они потеряют нити управления, поэтому мои предложения зарубили, а меня из партии исключили, правда, потом восстановили. А я ведь был первым начальником первого Вычислительно центра Министерства обороны. Теперь это недалеко от метро «Беговая». Строить его начинал, помню еще котлован под здание и т.д.».

Район метро «Беговая» я знаю, как свои пять пальцев. Вспоминая, рассказ Анатолия Ивановича, я «вычислил» здание. Проходя мимо него, мне все время приходил на память этот его рассказ.

Когда Анатолия Ивановича не стало, я не удержался и зашел на КПП. В здание меня не пустили. На проходной меня соединили с дежурным по телефону. Я ему сообщил, что не стало первого директора первого ВЦ МО СССР, оставил координаты, где будет прощание. Но никого от бывшего ВЦ № 1 МО СССР на прощании не было (по крайней мере, я не заметил). Рассказ Анатолия Ивановича остался в моей памяти. Я воспринял его как доверительный разговор и длительное время никому ничего не говорил. Сейчас это кажется смешным, но в те времена мы еще боялись навредить словами человеку, который доверил тебе сокровенное. Теперь ясно, опасения были напрасны, но тогда это было неочевидно. Удивительное дело, когда я почти через два года после смерти А.И. Китова упомянул об известных мне фактах биографии Анатолия Ивановича Ю.Д. Романовой – его аспирантке, она мне сказала, что от него она эту историю никогда не слышала. Анатолий Иванович не поступал так, как это делают многие и многие, «побывавшие на Олимпе», утомляя собеседников историями и фактами из своего «звездного» периода.


Овощная база

Словосочетание «овощная база» в СССР стало именем нарицательным. Абсурд методов управления экономикой проявился в «овощных базах» в полной мере. В 1970 годы на базу отправляли только студентов, а с ними ходил куратор – преподаватель низшего звена. Потом стали посылать работать сотрудников. Затем преподавателей. Дошло дело до того, что выходы на Москворецкую базу должны были возглавлять руководители подразделений. Таким образом, на базу выходила кафедра во главе, представьте себе это (!), с Анатолием Ивановичем. Чаще всего мы шли разгружать вагоны с картошкой, капустой. Яблоки и арбузы разгружали почему-то другие, например, солдаты. Безусловно, Анатолий Иванович мог спокойно игнорировать подобное решение. Но, как человек военный, он соблюдал субординацию, а как человек исключительно порядочный, он не мог поступить иначе. Я думаю, редкий руководитель в его положении поступил бы так. Представьте себе, Анатолий Иванович, человек за шестьдесят, доктор наук, профессор, ученый, пробивший заслон перед кибернетикой, основоположник отечественной школы программирования стремился наравне со всеми разгружать картошку. Он не оставил свой коллектив. А теперь зададимся вопросом, до чего дошла страна, если ученый, который предлагал правительству СССР по сути дела революционные решения в области управления народным хозяйством, обсуждавший в личной беседе с Л.И. Брежневым эти предложения, работает на овощной базе, разгружая картофель? Какая вычислительная техника может быть у страны, которая так расточительно поступает со своими лучшими кадрами?


Метод борьбы

Каждый автолюбитель, живший в эпоху дефицита запасных частей, помнит довольно унизительную процедуру снятия дворников после парковки и установки их только при дожде. У А.И.Китова была серая «Волга» ГАЗ-24. Он постоянно приезжал на ней к институту, парковался и не спеша шел в здание. Однажды я его спрашиваю:

– Анатолий Иванович, почему Вы не снимаете дворники? Ведь их воруют.

– Я нашел способ борьбы.

– Какой?

– Экономический.

– ????

– У меня в багажнике всегда лежат запасные, поэтому, когда с машины стащат дворники, я ставлю запасные и покупаю еще пару. И вы знаете, Павел Арсенович, (я и сейчас помню его слегка лукавый взгляд и слышу его голос) это случается не так уж часто.

Рассказы о поездке в Америку

Анатолий Иванович несколько раз бывал в служебных командировках в США. Приведу некоторые из его впечатлений.

«Американские ученые свои статьи пишут не так, как у нас. Мы стремимся не повторяться. Они находят файлы старых статей, вырезают, компонуют, добавляют новое и публикуют.

Вы знаете, в Америке самая популярная серия анекдотов – про налогового инспектора». Для нас в то время слова «налоговый инспектор» почти ничего не значили. Было странно слышать, чем озабочены американцы.

«Водили на экскурсию в американскую тюрьму. Там, в основном, одни негры. Один такой огромный бросился на нас. Охранник ему «как врезал», тот упал. И я понял, они с ними там не особенно церемонятся. Но что поразило – это степень компьютеризации тюрьмы. У них в то время уже вся информация о заключенных хранилась в компьютерах и отображалась на дисплеях.

Американцы очень любят разговаривать о своих болезнях».


Речь на собрании, посвященном памяти Л.И. Брежнева

Когда не стало Л.И. Брежнева, по всей стране в трудовых коллективах проходили траурные мероприятия. Поразила своей искренностью речь Анатолия Ивановича. Он говорил без бумажки о вещах, которые были всем известны, но находил такие слова и так просто выражал мысль, что все слушали, затаив дыхание. В его речи не было фальши, которой были переполнены средства массовой информации. В то время я еще не знал, что А.И. Китов был с Л.И. Брежневым знаком и встречался с ним для обсуждения своего проекта.

 

Аспиранты Анатолия Ивановича

У А.И. Китова было много аспирантов, в том числе и из зарубежных стран. Помню двоих из них – из северной Кореи и Камеруна. Аспирант из северной Кореи работал над проблемой кодирования корейских иероглифов – нам тогда казалось, что в большой степени это не научная работа, а помощь развивающимся странам в подготовке кадров. И только через 15 лет стало очевидно, что проблема весьма и весьма актуальна. Над ней, можно сказать, в то время еще не работали западные ученые. И решение ее было найдено в кодировках UNICODE и UCS. Большинство аспирантов занималось системой обработки нормализованных текстов. Задача академическая, но финансирования — никакого. Работа велась практически на чистом энтузиазме нескольких поколений аспирантов. Полагаю, что при наличии финансирования смена поколений вычислительной техники (ВТ) не остановила бы работы по созданию системы, улавливающей смысл в высказываниях. Думаю, что в будущем найдутся и продолжатели дела А.И. Китова. Скорее всего, они придут из другой научной школы, свободной от экономических пут.

 

Приглашения

А.И. Китову постоянно приходили приглашения из США и других стран на конференции и симпозиумы. Однако, при мне он уже на них не ездил.

 

Некоторые привычки

У Анатолия Ивановича не было ежедневника. Он записывал дела на бумажную ленту шириной примерно 5 см и длиной около 30 см, которую складывал гармошкой и хранил в футляре для очков. Он не любил создавать на своем рабочем столе беспорядок. Бумаги он либо передавал для работы своим подчиненным, либо рвал и выбрасывал в корзину. Однажды он мне сказал, что знал руководителя, который, почти не читая, отправлял бумаги в корзину и при этом приговаривал: «Если очень надо, сами придут».

На рабочем столе Анатолия Ивановича под стеклом всегда лежала фотография академика А.И. Берга.

Когда А.И. Китов делал длинный доклад, то, сидя за столом, он поглаживал себе голову в той части, где когда-то были волосы, что вызывало улыбки у слушателей, но он этого не замечал. На кафедре постоянно отмечались праздники. Как положено, выпивка, закуска. В хорошем расположении духа Анатолий Иванович читал наизусть большие куски из А.Твардовского. Обычно он уходил с праздников практически трезвым. Только один раз помню Анатолия Ивановича немного «под шафэ». На следующий день он мне позвонил сам и спросил: «А что за коньяк мы пили вчера?» Эта была эпоха так называемых «Наполеонов». На первом таком заседании кафедры Анатолий Иванович назначил меня тамадой. С его легкой руки мне пришлось тамадить 20 лет.

Поздравляя женщин с праздником 8 Марта, Анатолий Иванович в своих блестящих речах обычно шутя цитировал И.В. Сталина: «Женщина в колхозе – большая сила». Ключи от квартиры, чтобы они не гремели в кармане, Анатолий Иванович заворачивал в носовой платок.

Прежде всего, я должен заметить, что не могу считать себя человеком, которому позволено давать оценку такой личности, как Анатолий Иванович Китов. Но мне посчастливилось проработать под его руководством и рядом с ним семнадцать лет, да и потом я всегда с коллегами старался навещать его во время его тяжёлой болезни. Считаю, что могу только высказать свои впечатления о нём. Какие качества и черты характера Анатолия Ивановича мне хотелось бы выделить прежде всего? Вот основные:

1) Широта кругозора. Он очень много знал из различных областей. Речь идет и о науке, и об искусстве, о поэзии.

2) Независимость во всем, устойчивость в своем мнении.

3) Порядочность (нет ни одного человека, который мог бы сказать что-либо плохое об А.И. Китове).

4) Работа с кадрами – максимальная поддержка профессионального роста сотрудников кафедры.

5) Доброжелательность.

6) Умение прислушиваться к мнению других.

7) Доверие.

8) Высокие ожидания, которые хотелось оправдывать.

9) Нацеливал на успех.

10) Поддерживал инициативу. Ждал инициативы.

11) Скромность (он никогда не говорил о своих прошлых заслугах, о дружбе и знакомстве с многими-многими известными и влиятельными людьми).

12) Красивый, сильный голос, хорошая дикция.

13) Прекрасная память. Даже в последнюю встречу (мы заехали навестить его в день 60-летия Победы), когда он был тяжело болен, Анатолий Иванович вспоминал по имени и отчеству всех сотрудников своей кафедры и ряд руководителей РЭА им. Г.В. Плеханова. Он говорил, например: «А как поживает Игорь Владимирович Егоров?» И в его глазах я читал настоящий интерес, видно было, что это не дежурный вопрос, заданный для поддержания беседы.